Юлия Гутова
О дивный новый Крым
«СОВЕТНИК» – книги о счастье, здоровье и долголетии
Николай Левашов – счастливая звезда Человечества

После присоединения Крыма к России, прошло сто дней. Ушла патриотическая эйфория, появились первые разочарования, начались трудовые будни. Ключевой вопрос: сможет ли полуостров стать полигоном для апробации новых стандартов жизни и управления страной? В Севастополе локомотивом перемен стала команда бизнесмена Алексея Чалого – того самого человека в свитере, который во время политического кризиса на Украине взял местную власть в свои руки и передал её Москве. Корреспондент «РР» стал первым журналистом в мире, которому удалось взять большое интервью у этого человека. И понять, ради чего он и его единомышленники жили все эти двадцать лет и ради чего проживут следующие двадцать.

Национальная гордость

– Теперь я могу гордиться, что живу в России, – объявляет простой крымчанин Андрей.

– Вы что, – говорю, – правда гордитесь тем, что живете в России?

– А вы что, не гордитесь?

– В Москве как-то не принято.

– Ну и зря.

Во дворике Севастопольского городского гуманитарного университета иссохшие на солнце каштаны и розы со срезанными цветками. Рядом сидит педагог и автор учебников по севастополеведению Екатерина Алтабаева.

– В девяносто пятом году я работала в школе. И история, которую детям преподают, у меня всегда вызывала массу вопросов. В этой программе всё делалось, чтобы формировался образ России-врага. И тут пришёл Алексей Михайлович Чалый, бизнесмен, горожанин, который подал идею, что нужно написать для деток историю Севастополя. И мы начали писать учебники один за другим. Начинались уроки севастополеведения как эксперимент в восьми школах, но процесс быстро набрал силу, и сейчас у нас шестьдесят одна школа и четыре интерната. А учебников уже пять, каждый посвящён разным периодам. Наверное, так и началось то, что некоторые называют третьей обороной Севастополя. Первая была в Крымскую войну, вторая – в Великую Отечественную, а третья – когда мы обороняли свою культуру, пока Крым был в составе Украины.

– Вы что, правда не гордитесь тем, что живёте в России? – уточняет крымчанин Андрей. – А чем вы тогда вообще гордитесь?!

Тридцать пятая береговая

Игорь Шаповалов брюнет, а во всем остальном похож на повзрослевшего Шурика. Он руководит социальными проектами бизнесмена Алексея Чалого, который с 1 по 14 апреля 2014 года был народным мэром Севастополя и за эти две недели изменил ход всей крымской, а может, и мировой истории. До того как мы все увидели этого человека рядом с Путиным, Чалый успел построить группу компаний «Таврида Электрик», в которой сегодня работают три тысячи человек. Её филиалы расположены в 50 городах России и 22 странах мира.

– Как-то мы с Алексеем Михайловичем говорили про чейндж-менеджмент, это управление переменами, – рассказывает Шаповалов. – Самый характерный пример – как правильно сварить лягушку. Если сразу в кипяток кинуть, она выскочит. А если посадить в холодную воду и постепенно подогревать, она расстанется с жизнью незаметно. Вот они нас так варили, варили и где-то сварили. Серьёзное сопротивление было только в Севастополе.

– Какое?

– Помимо уроков севастополеведения, Алексей Михайлович придумал «Независимое телевидение Севастополя». Чтобы оно было не провинциальным, а современным, профессиональным, на русском языке, с русской культурой. Потом он поставил задачу создать мемориальный комплекс «Тридцать пятая береговая батарея» – так, чтобы история там показывалась живой и интересной, а не пыльной и скучной. И ещё есть многосерийный фильм «Севастопольские рассказы» – его как раз я помогал запускать.

Мы с Шаповаловым выходим на Графскую пристань, куда причаливали лодки с императорами, адмиралами и президентами. Печёт курортное солнце, медленно проплывает катерок с яркой надписью: «Корабли и морские прогулки».

– Даже в России Севастополь уже считали украинским городом, – говорит Шаповалов. – Здесь у многих было ощущение, что нас предали, это висело в воздухе. И вот мы решили снять фильм о Севастополе. Познавательный, но не как это обычно делают, а очень качественный, интересный. И чтобы его показали по «Первому каналу» – это было главное условие. Приехала съёмочная группа, и моя задача была вживить авторов фильма в историю города. Я их везде возил, рассказывал, чтобы они влюбились в Севастополь. Это как памятник, только не гранитный, а медийный, не для улицы, а для информационного пространства.

Игорь подходит к краю причала.

– И вот перед самой премьерой в две тысячи восьмом году мы организовали тут постановку. Прямо к этому причалу прибыла Екатерина. Вокруг все одеты по моде XVIII века, войска, Потёмкин, всё такое. Пришли люди, севастопольцы, с цветами. И кричали: «Императрица, забери нас обратно!» Они кричали это актрисе на полном серьёзе. Люди готовы были хоть с памятником разговаривать – обратно проситься, лишь бы получилось.

Иди и умри!

– Возитесь, как девочки, – встречает своего оператора корреспондентка «Независимого телевидения Севастополя» Елена Анисимова. И впрыгивает в машину, сверкнув белой босоножкой на высокой платформе. У Лены рыжие волосы, двадцатилетняя попка в обтягивающих джинсах с золотыми молниями на карманах, но лицо старше.

– Это действительно была оборона. Нас пытались просто задушить. Всё русское задушить, понимаете? Даже гимн Севастополя перевели на мову! И «город русских моряков» заменили на «столиця українських морякiв»! А мы пытались бороться за сохранение русского языка, культуры. Представьте, у нас в школах проводили уроки голодомора! Я помню, был скандал. Мы поехали снимать этот урок. Значит, они хлеб положили, свечку зажгли. Достали такую большую черную страшную книгу. Называется «Чорна книха». И стали зачитывать, как матери ели своих детей, и так далее. Я смотрю: у школьников такие глаза! Девочки морщатся. Кому-то плохо реально. Когда мы это показали, скандал был страшный.

– Но голодомор, – говорю, – действительно был. Про блокаду Ленинграда детям в школе тоже ужасы рассказывают.

– Послушайте, тут разные вещи! То была блокада во время Великой Отечественной войны. А здесь общая беда преподносилась, как геноцид украинского народа. Хотя в Поволжье голод был гораздо страшнее. Ну, пошёл! – задорно кричит в окно Лена машинам, замешкавшимся в пробке. Раскрывает маленькое зеркальце и красит губы ярко-оранжевой помадой.

«Независимое телевидение Севастополя» – единственный канал на Украине, который всегда вещал полностью на русском. Здесь даже речи президента переводили на русский язык. С каналом постоянно судились, но всё равно никто ничего не мог сделать.

– Сейчас наши люди, ребята из Севастополя, на юго-востоке воюют, – говорит Лена. – Добровольцами туда отправляются, я знакома с такими. А оттуда приезжают беженцы – шкафы-мужики, приходят в дом правительства и говорят: дайте нам жильё, деньги, работу, но не эту, а другую. У меня возникает вопрос: почему они не там? Почему не воюют против этих озверевших националистов? Я понимаю – женщины, дети, старики. Но вот ты привёз семью в Крым, сдал на руки, и всё. Теперь езжай обратно и воюй!

Русская правда

Пантеон памяти в мемориальном комплексе «Тридцать пятая береговая батарея». Внутри темно, в луче света на полу восемь красных гвоздичек. Потом луч гаснет, и включается запись с криками чаек и грохотом боя. На четырнадцатиметровом куполе одно за другим появляются изображения – лица погибших, бледные, вырезанные из старых фотографий, похожие на отрубленные головы. Головы перемещаются, огибают друг друга, всплывают и тают, их становится всё больше, и в конце концов им становится тесно. Кажется, что это души в плену у колдуньи: сначала она забрала их жизни, но и после смерти не даёт свободы, держит у себя. Музыка стихает, луч света снова падает на гвоздички. Посетители, охая, идут к выходу и обсуждают, как трудно было не заплакать. Комплекс очень большой. Основная его часть представляет собой подземелье, где показывают реальные орудийные шахты, жилой корпус, лазарет. Здесь умирали от голода, жажды и ранений люди, которых во время обороны просто забыли.

– Смотрите, – говорит экскурсовод, – леденящая душу фотография. Вот куча трупов.

Туристы подходят по очереди, смотрят, фотографируют.

– Когда мы создавали «Тридцать пятую батарею», никто не ставил целью военно-патриотическое воспитание, – объясняет мне Игорь Шаповалов, который и этот проект помогал запускать. – Нужно было просто показать правду. Правда сама по себе воспитывает.

– Правда у каждого своя.

– Ну как? Есть русская правда. Показываешь её русским людям – вот и воспитание. Ведь Севастополь этнически самый русский город в России! Если посчитать, сколько здесь русских, то Москва отдыхает!

– В Севастополе на каждом углу памятник погибшим, – говорю. – Вы как на кладбище живёте.

– Понимаете, люди же ходят и воспитываются на всём этом с детства. Они играют возле памятника. Это потом они понимают, почему он тут стоит, а пока просто играют. Вот как люди христианами становятся? Меня в младенчестве крестили, это не был мой выбор. А надо ли его делать? Родители просто сказали: это твоё. И ты это любишь.

– Выходит, у русских близкая к смерти культура.

– Севастополь – это вообще никакая не культура. Это нация. Нормальная русская нация. К которой не примешана никакая политкорректность. Люди тут могут негров назвать неграми.

– А геев геями?

– Даже хуже. И ничего страшного. Мы их не обижаем. На Графской пристани есть табличка: «В память о соотечественниках, вынужденных покинуть родину в ноябре 1920 года». Рядом хотели повесить табличку на украинском, что здесь когда-то родился флот Украины. Севастопольцы не дали. Они снимали табличку и кидали в море...

Скачать архивированный файл всей статьи (35К)

Почитать другие статьи из раздела «Русь»

Translate Sovetnik

Главная страница
Структура сайта
Новости сайта
 
Выборы 2012
Зарубки
 
Книгохранилище
Электронные библиотеки
Книжные магазины
 
Созвучные сайты
Хорошее Кино
Публикации
 
Конспекты книг
Тексты книг
Запасник
 
«Воплощение мечты»
Наши рассылки
Объявления
 
Пишите нам