Иван Дроздов
Голгофа
«СОВЕТНИК» – книги о счастье, здоровье и долголетии
Николай Левашов – счастливая звезда Человечества

Фрагменты из книги

Скопировать книгу

Николай Васильевич Свирелин гулял во дворе своего дома, и ему вдруг сделалось дурно: голова закружилась, ноги обмякли, он стал падать. Благо, что рядом оказалась лавочка, – он на неё опустился. Запрокинул голову, смотрел на небо. В глазах рябило и слышался зуд, точно в них сыпанули песком. В голове лениво и без особой тревоги, и тем более без страха, текли мысли: «Вот так однажды хлопнешься, и – каюк». И потом, как бы возражая самому себе, думал: «Я ведь ещё не старый; в сущности, и не жил, и до пенсии далеко – целых четыре года».

Он был председателем Государственного комитета по печати – должность, равная министру, – и занимал её двадцать лет. Много хороших дел за ним числилось, но случилась перестройка, и его отставили от службы. Для демократов этот пост был особенно важным: они тотчас же посадили на него человека, близкого новому владыке. Свирелину в то время только что исполнилось пятьдесят – пенсии не предложили.

«Но что это со мной?..» К головокружению добавилась тошнота. Он закрыл глаза и расставил по сторонам руки. Тело сделалось невесомым. Казалось, он парит над землёй и летит то в одну сторону, то в другую. А то чудилось: валится на землю и вот сейчас сползёт с лавки, ударится головой.

– Николай Васильевич! Вам плохо?..

Открыл глаза. Перед ним стоит Нина Ивановна Погорелова, главный бухгалтер комитета. Она жила в этом же доме.

– Голова закружилась. Не было со мной такого.

Взяла руку, слушала пульс. Заглядывала в лицо. Оно было бледным.

– Надо бы смерить давление. У вас есть манометр?

– Кажется, нет. Впрочем, не знаю.

– Тогда пойдёмте ко мне. Вы можете идти?

Свирелин поднялся, направился к главному подъезду. Нина Ивановна шла рядом, но не решалась поддерживать его под руку. Он, хотя и нетвёрдым шагом, шёл уверено и старался держаться прямо. В лифте нажал кнопку своего этажа – третьего. И открыл дверь квартиры. Широким жестом пригласил Нину Ивановну.

Оба они живут тут давно, лет двадцать. Николай Васильевич, как только его назначили министром, сразу же получил квартиру в доме на «высоких ногах» – едва ли не самом престижном, министерском. В Москве много престижных домов: и дом наркомов на Набережной, и для самых высших партийных начальников – на улице Грановского, и цековские – на Можайском шоссе, и генеральские... Несколько домов построили и для министров.

Их возводили в тихих зелёных уголках столицы, но непременно поближе к центру. Можно подумать, что власти окружали Кремль людьми благонадёжными и в случае каких-либо волнений безопасными, но такая мысль могла прийти сейчас, когда вал народного гнева, зародившийся в Приморье, на берегу Тихого океана, катится по всей России и вот-вот захлестнёт столицу или город на Неве.

Но нынешние власти тоже не дураки, особенно хитрющий воцарился в Москве – этакий вездесущий толстячок Лужков, которого называют «Кац в кепке». Он громче всех кричит о защите русских, и жизнь в столице устроил много лучшую, чем по всей России, и глупые москвичи рады-радёхоньки, и хвалят его, и дружно выбирают в мэры, и случись завтра избирать президента – посадят его на шею измученным соотечественникам, а того не ведают, что Москву-то он давно уже запродал иностранцам и домов понастроил, и дворцов-коттеджей тоже не для русских, а для китайцев разных, корейцев, кавказцев да евреев.

Случилось то, чего ещё Денис Давыдов боялся. Пророчески ныне звучат его слова:

И весь размежевался свет
Без войны и драки!
И России уже нет,
И в Москве поляки!

А нынешний поэт, ещё совсем молодой Владимир Туранин выразился ещё энергичнее:

Москву давно трясёт озноб,
И время зло колотит гроб,
Испепелив румянец россиянки.
Во все глаза гляди, страна, –
Идет незримая война,
Уж на Арбате мечутся подранки.

Любил я русский народ! Нежно и предано. А в последнее время усомнился. Каких он титанов нарождает, в какие тайны природы умеет заглянуть, а противника у себя под носом не видит! И уж России нет, и Москвы нет, и Питер под чужим сапогом, а он всё дремлет и всю мразь вселенскую вперёд себя пропускает. Ужель ему, как Илье Муромцу, тридцать три года на печи увальнем лежать! Илья Муромец не проспал страну, защитил её, а мы-то и проспать можем. Не поляки могут заполонить Москву, а людишки позлее и коварнее. А может уж и заполонили, может уж и поздно нам глаголы разводить?.. Так или примерно так думает и мой герой; и думает он об этом всегда – с болью и горечью, с тем безысходным чувством, которое лишает всех радостей жизни и даже сна.

Измерила Нина Ивановна давление и бодро заявила:

– Как у спортсмена!

Сидели они за круглым столом в гостиной, и Нина Ивановна лукаво и с какой-то юношеской озорной игривостью ловила всё время ускользающий взгляд бывшего начальника и как бы издевалась над беспомощностью некогда грозного министра, которого издатели и литераторы за крутой нрав и суровость окрестили необидным и не всем понятным словом «Бугор».

– Вы полежите на диване, а я приготовлю свежий крепкий чай.

Николай Васильевич что-то буркнул себе под нос и перебрался на диван, где был у него плед и подушка, расшитая недавно умершей супругой Ларисой Леонидовной. Лежал он на спине и почти бездумно смотрел в потолок. Мысли его обращались вокруг Нины Ивановны, этой удивительной, загадочной женщины, которую многие знали, многие любили, но приблизиться к ней боялись. Весёлая и будто бы лёгкая в общении, она могла неожиданно срезать острым и не всегда безобидным словом.

Она была дочерью приятеля Николая Васильевича, заместителя министра чёрной металлургии Ивана Погорелова. Жена у него рано умерла, и они жили вдвоём с дочерью, но с началом перестройки Погорелова с должности сняли, и он уехал в Сибирь директорствовать на большом металлургическом заводе. Это он попросил Николая Васильевича взять в комитет после окончания института его дочь Нину на должность рядового бухгалтера. Нина оказалась очень способной, предельно честной и принципиальной и скоро без всякого содействия со стороны министра выросла до заместителя главного бухгалтера, а затем стала и главным.

Квартира её помещалась на четвёртом этаже – как раз над большой министерской квартирой Николая Васильевича; и так же, как её бывший начальник, она жила одна и нигде не работала...

Скачать архивированный файл всей статьи (26К)

Почитать другие статьи из раздела «РУСЬ»

Translate Sovetnik

Главная страница
Структура сайта
Новости сайта
 
Выборы 2012
Зарубки
 
Книгохранилище
Электронные библиотеки
Книжные магазины
 
Созвучные сайты
Хорошее Кино
Публикации
 
Конспекты книг
Тексты книг
Запасник
 
«Воплощение мечты»
Наши рассылки
Объявления
 
Пишите нам